✧ Кирилл Чудомирович Флинс ✧

[Я поставил бы всё на аверс с его лицом,
Бросив в ночную гладь, вручил свою жизнь монете.]
─────    ✧    ─────

✧ Электро. Снежная. Светоносец. ✧

─────    ✧    ─────

Информация о персонаже:
Вики

Hvat þar flýgr? Hvat þar ferr eða at lofti líðr?

Прожитые столетия ощущаются сном. Поддёрнутые тонкой дымкой, события далекого прошлого медленно исчезают из памяти вместе с собственным истинным именем и лицами когда-то знакомых и близких людей. Голоса становятся все тише, детали размываются и уже не так сильно в груди альва отдает тоской и полынной печалью скорбь по ушедшему времени. В конце концов, мир продолжает жить, движется вперёд. И Флинс идет дальше вместе с ним.

Забвению можно предать тела, что покоятся теперь в холоде могильных земель, но никак не души и истории, что шепотом разносятся в тумане и отблесках лазурного пламени от старинного утонченного фонаря. Флинс бережет эти истории точно самые настоящие сокровища, делясь ими только с теми, кому он по-настоящему доверяет.

Né ek flýg, þó ek fer ok at lofti líðk
[indent]

Хэдканоны:

1. Своё истинное имя Кирилл похоронил давным-давно. Чудомир «умер» ещё тогда — на южных путях железной дороги, ведущей к нынешнему Нод-Краю, после переворота власти в Снежной и той давней сложной битвы с Дикой Охотой, когда умирающий ратник призвал его кровью. Отныне альв начал представляться под именем Кирилла Чудомировича Флинса. Проникшись чужой решимостью и отчаянным желанием защиты родных краёв, альв решил продолжить дело светоносцев, с безмолвной верностью исполняя то, что однажды пообещал умирающему. Годы сменяли друг друга, поколения светоносцев уходили в землю, сменяясь новыми, а он всё оставался — и ещё не раз являлся туда, где требовалось его копье и помощь, чтобы вновь одолеть Дикую Охоту. Никита, старинный друг и старшина, его природу знает, но благородно молчит, за что Флинс ему безмерно благодарен.

2. Флинс спокоен, как воды бескрайнего Севера, и столь же холоден в своём спокойствии. Взгляд его медленен, голос неизменно тих и вежлив, а лицо хранит ту отрешённость, какую обретают лишь люди, слишком давно живущие на свете. Но при всем этом Флинс бесконечно вежлив и щедр на похвалу. Все добрые слова, комплименты и подбадривания - абсолютная искренность со стороны альва.

И на крик он едва ли способен. Впрочем, надобности в нём нет: порой в одном молчании содержится более силы, нежели в самом яростном возгласе. Да и едва ли найдётся человек, способный вывести его из себя. Да и если найдётся — едва ли заметит последствия. Максимум, что позволит себе Флинс - небольшая колкость, если уровень доверия между ним и собеседником того позволяет и если уверен, что язвительный комментарий не обидит.
Эмоции яркие для Флинса стали пережитком прежней жизни, чем-то давно истлевшим вместе с тем дворянином, которым он когда-то был. Всё Флинс встречает с ясным, почти безразличным равнодушием и легкой вежливой улыбкой на лице.

3. Что ранее, что сейчас держится где-то в сторонке от общества и городской суеты, хоть и, как ни странно, довольно часто посещает масштабные и людные мероприятия. Но в таких случаях он преимущественно стоит в стороне и лишь наблюдает. Может долго стоять в стороне, слушая разговоры, и лишь изредка позволить себе едва заметную улыбку — беззвучную, почти призрачную. Или расщедриться на небольшой рассказ или легенду о прошлом, которое "вычитал".
Привыкший вести светские беседы, обсуждать часами погоду, он, порой заговаривается, но, как говорят слушатели, от его историй практически не клонит в сон. Дело ли в том, что его язык так подвешен или же грамотно искажает факты - остается только гадать.

Говоря подробнее об искажении фактов, многое из того, что он говорит нельзя назвать ни абсолютной ложью, ни честностью во всей красе. В его словах все в равных долях - правда и ложь. Рассказанные им истории действительно когда-то случились, но не с безызвестным человеком, а с ним самим. Произошло то не недавно, а несколько столетий лет назад. Не во время завтрака, а на праздник и т.д.

Когда же общество становится слишком назойливым, а расспросы начинают утомлять альва - Флинс просто незаметно удаляется, не сочтя нужным объясняться. Или мастерски переводит тему на воспоминания о ратническом прошлом, отчего окружающие сами почувствовав укол вины за напоминание оставляют Флинса, дабы не бередить раны на чужом сердце.

4. Вежлив и безупречно, по-аристократически образован: манеры, осанка, знание этикета — до той почти старомодной степени, которая ныне кажется странностью. В словах его неизменно слышится отточенность старого воспитания, в манерах — привычка к порядкам давно исчезнувшего Света. Поклон его изящен и исполнен достоинства; жесты сдержанны, движения неспешны. Поцелуй в костяшки пальцев — холоден, почти лишён человеческого тепла, будто вместо живого человека перед вами на мгновение оказался мертвец.

5. В нём самом есть нечто траурное. От темной одежды ратника, от тихого голоса, от самого присутствия веет ночным холодком, старым деревом, воском и инеевыми цветами. Казалось бы, печаль давно должна была миновать, однако на Флинсе он лежит так же естественно, как снег на могильном камне.

6. Впрочем, при всей своей безупречности местами он бывает удивительно нелеп и неуклюж.
Не то слово. Не тот взгляд. Неуместная пауза там, где следовало ответить, и слишком прямой тихий ответ там, где от человека ожидалась лишь вежливая улыбка. Тонкости человеческого общения даются ему с откровенным трудом. Слишком долгое существование и жизнь на Кладбище Ночи научили его понимать людей скорее со стороны наблюдателя, нежели как одного из них. Он помнит старые правила приличий, знает каждую необходимую интонацию, умеет быть любезным — но не всегда понимает, чего именно от него ждут. Тем не менее Флинс не смущается. Не мнётся, не оправдывается, не пытается скрыть неловкость. Лишь чуть выше поднимает взгляд, когда чужая реакция заставляет его на мгновение замереть.
Словно перед ним вновь возникло нечто, чему он уже очень давно отвык давать имя.

7. Не чувствует холода и голода, благодаря своей природе, но не может отказать себе в удовольствии иногда заглядывать во «Флагман», чтобы выпить огненной воды или сыграть пару раз в карты с ратниками, получившими выходной. Единственное, что осталось из напоминаний о Снежной.

[В свете луны правду поют свечи, в свете луны обеты уже не вечны.]
─────    ✧    ─────
Связь с вами:

Отредактировано Kyryll Flins (2026-09-26 14:37:50)